Прикладное богословие

Интервью с Сергеем Флюгрантом, пастором церкви «Скиния» (г. Киев), проректором Украинской евангельской семинарии богословия.

Интервью с Сергеем Флюгрантом, пастором церкви «Скиния» (г. Киев), проректором Украинской евангельской семинарии богословия.

Интервью происходит в перерыве между лидерским и общим богослужениями. Вначале пастор Сергей предупреждает, что не любит давать интервью: «Я отвечу если что. В зависимости от вопросов. На компрометирующие вопросы не отвечаю». Я замечаю, что парочку таких вопросов у меня все-таки будет.

- Как вы обратились к Богу?

Это долгая история. Если я начну рассказывать, мы не закончим до начала служения. Серьезно. Могу сказать в двух словах. Но это очень длинная история. Это был целый процесс. От момента первого, когда я начал думать о Боге и пришел в церковь, прошло полгода. За эти полгода прошла масса событий, каждое из которых имеет важное значение. Поэтому как бы… Вкратце расскажу одно из событий, которое на меня сильно повлияло. Это у меня была ситуация, когда я хотел, скажем так, убить человека. Вот. Одного товарища я ненавидел, и у меня реально было в сердце злоба, ненависть к нему. Я был готов убить его. Там я уже и друзьям некоторым позвонил, кое-каким из криминального прошлого. Единственно, что я сделал… мне тяжело это объяснить… если кто-то мог ненавидеть кого-то настолько, что не мог себя контролировать, например. Я себя реально не мог контролировать. Возможно это была моя первая молитва, когда я помолился. Я сказал такие простые слова: «Бог, если ты есть, ты можешь меня от этого освободить. Если Тебя нет – тогда мне все равно. Я могу делать то, что я хочу». И ночью я реально почувствовал, как будто меня кто-то будит. Это было три раза. Вот я просыпаюсь, засыпаю, и как будто кто-то меня будит. И в третий раз я почему-то говорю: Господь, это Ты? И я услышал голос, который реально прозвучал: «Возлюби своего ближнего, как самого себя». То есть это было настолько вот… голос, который я слышал реально. И как свидетельство того, что мне не приснилось и я там где-то не обкурился или еще что-то – ненависть, которая была в моем сердце, исчезла. Настолько Бог меня коснулся, что я не мог понять, отчего я его ненавидел. То есть это реально. Представь, когда ты человека ненавидишь, и потом, когда Бог касается, ты начинаешь спрашивать: Че я его ненавидел? То есть Бог снял эту ненависть и злость, которая была в моем сердце. Вот так, в принципе, я первый раз встретил Бога, который ко мне реально, сверхъестественно, обратился. Но утром, оценив все, я совершил вторую молитву. Вторая молитва была еще радикальнее. Я сказал: «Господь, я знаю, что ты есть, я в этом не сомневаюсь, но давай разойдемся в разные стороны. Я налево, Ты – направо. Потому что идти за тобой – надо оставить старую греховную жизнь, а я не хочу мне нравится грех. Мне нравится жить, так как я живу. Может быть, когда-нибудь я к Тебе приду. Может быть. Где-то там через лет двадцать-тридцать». Тогда мне было девятнадцать или двадцать лет. Вот так вот я помолился в надежде, что меня Бог трогать не будет и мы разойдемся в разные стороны. Но… так получилось, что Бог почему-то меня не отпускал. Вот. И Он меня цеплял через разные моменты. Но я сделал одну глупость. То есть с позиции сегодняшней, я скажу, это был достаточно хороший поступок, как бы сказать, который впоследствии сыграл свою роль. Так как я познал, что Бог есть, и я знал, что Он – Бог Слова Божьего, Библии, то есть я получил это откровение, и для меня это реально – я решил купить Библию и иногда ее читать. Хотя жил греховной жизнью. Вот, например, я могу вспомнить историю, когда я, помню, в два часа ночи пришел пьяный домой, сел за столик, открыл Библию и думаю – надо почитать. То есть я мог сидеть час-два, будучи в пьяном состоянии, просто ночью сидел, читал Библию. Просто мне было интересно. То есть, Бог-то есть и хотелось о нем немножко знать. Вот. Но я не понимал то, что через это Бог будет что-то производить во мне. Что начало происходить? Некоторые вещи, которые я делал, я начал понимать, что я не могу их больше делать. И, можно так сказать, что Бог привел меня к тупику, где просто не было выхода. Я понимал, что настал момент, когда я должен однозначно сказать – или я иду к Богу уже или мне нужно вот это чувство, которое есть у меня, чувство того, что я уже не могу грешить, я должен это все игнорировать или что-то делать, чтобы заглушить это в себе. Поэтому перед тем, как я пришел в церковь, а это все было не в церкви, не в сообщении с верующими, я совершил еще одну такую молитву, я сказал: «Господь, я готов идти к Тебе. Я чувствую, что я созрел. Но у меня есть одно условие. Если я приду к Тебе, я хочу Тебе служить. То есть я не хочу просто ходить в церковь. Если уже идти, то уже с головой». Вот такая была у меня молитва. И я пришел в церковь, мы с другом моим. Он сейчас в Канаде. Мы в 91-ом году, тринадцатого февраля, мы пришли в церковь на Брусиловском, здесь был пастор Глуховский. Он был там. И на этом служении покаялись. Мы пришли в церковь каяться. Нам было уже все равно - кто приходил на служение, кто проповедовал. Мы ждали, когда будет конец служения, чтобы выйти и сказать: «Господь, наша жизнь принадлежит Тебе». С того момента я с Господом.

- А у вас было криминальное прошлое?

Не было у меня криминального прошлого. У меня друзья были очень интересные. У меня некоторые друзья были особо опасные рецидивисты, которые грабили банки, стреляли. Мой отец – особо опасный рецидивист. Но Бог меня хранил от криминала. Это правда. Вот мой друг Сергей – мы с ним с первого класса друзья. И вот вместе тоже делали много чего. Но Бог хранил от криминала. Ну там были моменты, когда могли что-то где-то украсть, подраться, туда-сюда. Но это мелочи по сравнению с тем, что могло бы быть. Хотя были моменты и даже планы некоторые…

- Давайте перейдем к богословским вопросам. Недавно в одной из книг Филиппа Янси прочитал такое выражение: «Богословие – это как книга рецептов, текста много, а голод не утоляет». Как вы можете прокомментировать это выражение?

Я в какой-то мере согласен с этим выражением. Только я добавил бы – «систематическое богословие». Потому, что когда мы говорим за библейское богословие – это один вопрос. Потому что нужно различать: или мы говорим о богословии в общем, или говорим о богословии, как о дисциплине, мы говорим о систематическом богословии или мы говорим о библейском богословии. Поэтому фразу «богословие» нужно понять, в каком контексте он говорит. Я понимаю, что он не говорит о библейском богословии. Это точно. Хотя опять же… Он не уточняет, о чем он говорит. Но я понимаю, о чем он говорит. Он говорит более о современном богословии – когда мы подымаем вопросы, на которые Библия не дает ответы. Поэтому это часть систематического богословия. Систематическое богословие – оно не ограничено только Писанием, оно подымает вопросы, которые Библия не подымает и на которые не дает ответы, оно о них рассуждает. Вот такое богословие нас не утоляет, не дает нам ничего. Ну, например, они подымают вопросы, как бы пример, кому была уплачена жертва на кресте. Ну такого рода. То есть Библия – она не подымает такие вопросы, она на них не отвечает. А систематическое богословие – оно может поднять этот вопрос, ну и потом его изучать, рассматривать, как, что, чего.

- У меня как раз в вопросах была заготовка, как может богословие препятствовать познанию Бога. Насколько я понял, то систематическое богословие может этому препятствовать.

Определись, что ты подразумеваешь под словом «богословие» и я тебе отвечу на этот вопрос. Потому что слово «богословие» имеет множество значений.

- Мне сложно определиться теперь в этой ситуации.

Нет, ну для того, чтобы задать этот вопрос… Вопрос получается абстрактный. Потому что он не четко определяет слово «богословие».

- Я просто не знал разницы между систематическим и библейским богословием.

Да. Но помимо систематического и библейского богословия, есть богословие как отдельная наука, есть богословие как специфическая наука, есть богословие в общем. То есть очень много значений слова. То есть, поэтому если ты уточнишь этот вопрос, я тебе смогу ответить на него. Но могу сказать однозначно – либеральное богословие – это еще один такой термин – вот оно точно уводит от Господа. Или натуралистическое богословие.

- Что оно подразумевает?

(Вздыхает) Либеральное богословие – оно отвергает факт богодухновенности Писания. То есть оно рассматривает богословие или откровение, которое… То есть мы рассматривает Библию, как откровение Господа. А либеральное богословие – они рассматривают записи о Боге Израиля, который в процессе эволюции изменял свои мысли о Боге. То есть с этой позиции они рассматривают.

- Как вы считаете, есть ли необходимость каждому христианину получить теологическое образование?

Опять же… Это вопрос – какое теологическое образование? В какой семинарии? Или в какой библейской школе?

- А в какой семинарии надо получать образование? А в какой не надо?

Это компрометирующий вопрос. Во-первых, есть деноминационные семинарии и библейские школы, которые служат целью дать четкое богословие в контексте своей деноминации. И для определенных целей они как бы имеют смысл. Но! Они настолько дают ограниченное понимание Бога, они ставят Его в рамки. Например, баптисты. Да? Они учат, для примера, что духовные дары исчезли со времен смерти апостолов. Или, когда закрылся канон? То есть нам не нужно, чтобы дополнительно Бог как-то говорил и действовал сверхъестественно, потому что есть канон Писания. Они так учат. Они не выходят за рамки этого. Понимаешь? Или, Ассамблея Божья в Америке – они преподают то, что строгий порядок диспенциализма. Ты знаешь, да? Основных семь или восемь периодов диспенциализма? Они дают очень четкий порядок этого, включая такие моменты как Великая скорбь, Тысячелетнее Царство и все остальное. Если ты не знаешь этого, ты это не принимаешь, ты не можешь быть служителем там. Ну вот такие моменты, их очень много. То есть это деноминационное богословие или в рамках какой-то деноминации. Вот. Поэтому оно имеет свою цель подготовить служителей для этой деноминации. Но в плане общего понимания церкви и миссии церкви, они недостаточны. Но опять же, я считаю, что для служителя в любом случае нужно образование. Я бы сказал, что… А ранняя церковь родилась на учении апостолов. Когда Дух Святой сошел, они не пошли проповедовать по всему миру, они не кричали, что они водимы Духом Святым и им не нужно учится, они все пребывали в ногах апостолов. Они получали образование. Когда Павел пришел в Антиохию, он целый год учил церковь в Антиохии. Когда Павел пришел в Коринф, он полтора года обучал учеников. В Ефесе было то же самое. То есть, нельзя отделить обучение от истинного ученичества. Ты или ученик Христа – значит ты учишься. Если ты не учишься – ты не ученик Христа. Но в вопросе богословского образования – что ты подразумеваешь под этим? Я уверен, точно не каждому христианину нужно либеральное богословие или систематическое богословие. Я с этим согласен. Но обучение – нужно.

- В плане ученичества, вы имеете в виду? Это для каждого христианина, да?

Конечно. Каждому христианину.

- Но если уже человек собирается быть служителем?

Конечно! Ему не помешает богословское образование. Но в любом случае, когда мы говорим, что нам нужно учение, мы должны понять, что в церкви должны быть какие-то библейские классы, тренинги, что-то должно быть. То есть мы должны постоянно обучать людей. Потому что за Воскресением ты не передашь всю истину и все сферы деятельности. Вот у нас есть программа, например, «Становление», на первом курсе, я б советовал ее для многих людей молодых, у которых есть возможность учиться на стационаре. На год бы не помешало. Но она дала бы основание определенное. Потому что люди идут, например, в университеты, сталкиваются с другой системой и подходом светского гуманизма и социал-коммунизма или космогуманизма. И вопросы… люди даже не понимают христианского мировоззрения. Мы ж не просто говорим о христианстве, мы говорим, что мы, как верующие, мы имеем систему ценностей, которые касаются социологии, политики, многих других моментов, как мы это рассматриваем. А все, что преподают у нас в университетах – они рассматривают с другой позиции. Когда человек идет… Это ж не только вопрос – я верю в Бога или нет, это вопрос всех ценностей. Если человек не обучен этими ценностями и не понимает их, у него есть конфликт. Не просто вопрос – я верю Богу или не верю Богу – это ценности, которые мы передаем. Поэтому вот очень важно понимать это. У меня, например, тоже сын на следующий год хочет идти поступать в университет. Вот. И мы с ним разговаривали, я говорю: для тебя было бы неплохо, у нас там есть региональная школа, мы начали, чтобы ты прошел хотя бы год. То есть для меня это важно, чтобы он мог понять некоторые моменты именно в христианстве как с позиции мировоззрения. Как мы рассматриваем ту же семью, социологию, политику и много других.

-То есть человек может верить в Бога, но пойти в светский ВУЗ и в каких-то сферах перенять ценности мира?

Конечно конфликт. Даже того не сознавая, они дают с позиции своей. Все ценности: социологию, политику, все-все-все-все. Ту же психологию. Во всем этом должен быть взгляд Бога на мир. Ведь Библия, она содержит мировоззрение другое, которое отличается от светского мировоззрения, скажем так. Но три основных направления, это – гуманизм, социал-коммунизм и космогуманизм, которые присутствуют сегодня, если так глобально посмотреть. Но есть еще христианское мировоззрение. В университетах, видите, преподают не с христианской позиции. Если бы в университетах преподавали – ребята, вот есть эта позиция и эта позиция, вы выбирайте – не вопрос. Так же никто не делает. Они ж преподают с позиции – вот это наше «верно». И многие преподаватели это понимают. Но насколько понимает человек, который идет туда учиться?

-Компрометирующие вопросы я вычеркнул. Не задаю. Можете рассказать анекдот из богословской сферы? Не важно какого богословия – систематического, библейского или либерального.

(Смеется) Притчу? Ну даже не знаю. Ну есть много чего. Всего даже и не вспомню. (Пауза). Ну расскажу такой анекдот… Да. Два… может быть… как у вас тут нормально к анекдотам относятся? Ну два… католика, они строители и работали на стройке и напротив их был публичный дом. И вот они видят раввин туда идет. Ооо, грешник какой. Ай-яй-яй. Наверное ж все такие иудеи грешники. Потом видят – православный священник туда заходит. Говорят: вот еще один грешник пошел. А потом смотрят – видят, католический священник туда идет. О, наверное какая-то бедняжка заболела.

(Общий смех в комнате)

- Спасибо большое.

Интервью записал Олег Подкопаев