Даешь молодежь!

Интервью с Александром Масюком, лидером молодежного движения «Лига Спасенной Молодежи» и молодежным пастором объединения церквей «Город Света».

Интервью с Александром Масюком, лидером молодежного движения «Лига Спасенной Молодежи» и молодежным пастором объединения церквей «Город Света».

В ответах на вопросы также участвует жена Александра – Марина.

 - Самый неудобный вопрос в христианской среде: сколько молодежи в вашем служении в центральной церкви?

 А. – Почему неудобный? Я считаю, что количество – не самое важное. Особенно в работе с молодежью, потому что молодежное служение – оно, наверное, самое текучее. Принципиально. Между всеми другими служениями. Почему? Потому что ребята приходят, вырастают и идут дальше. Но что касается нашего служения, то у нас где-то 100-150 молодых людей и где-то пятьдесят подростков.

 - А сколько молодежи в объединении?

 А. – По объединению я даже не знаю.

М. – Сложно сказать.

А. – Скажем так, в объединении не во всех церквях есть молодежное служение. До сих пор. Поэтому мы трудимся над тем, чтобы появлялись молодежные лидеры, молодежные служения. Ну вот о количестве… конечно можно загнуть пять тысяч человек. Конечно можно… Но не буду. Потому что нет этого количества. Сейчас вот мы на таком этапе, к примеру, мы год назад в Киевской области открыли пять или шесть церквей от нашей церкви. Поэтому очень много молодых, юных совсем церквей. Например, церкви год и мы работаем, чтобы изначально там было молодежное служение, молодежный лидер и так далее. Вот… Каждое лето мы проводим такие школы молодежного лидера, которые, в принципе, и предназначены для того, чтобы они съезжались, но не только с нашего объединения. Мы открыты, чтобы и из других церквей приезжали. На море мы проводим эту школу, чтобы они приехали, зажглись, поучились, натренировались и поехали начинать или продолжать молодежное служение в своих церквях.

 - С какими молодежными служениями вы сотрудничаете?

 А. – С вами сотрудничаем. На самом деле мы со многими сотрудничаем.

М. – В Киеве со многими очень.

А. – Были общие проекты и с «Посольством», и с «Победой», и с «Эммануилом» (думает). Общение есть и с «Хиллсонгом» и со «Спасением».

М. – И с «Новым поколением» тоже.  

А. – Конечно, хотелось бы, но это лично мое наблюдение, хотелось бы больше. Больше открытости. У каждой церкви есть свои планы, свои проекты. Так было, есть и будет, и это нормально. Но есть вещи, которые нельзя сделать самому. То есть уровень и масштабы не позволяют тебе осилить самому. И здорово, если в этот момент мы как раз бы и объединялись и в какой-то степени, возможно, откладывали в стороночку какие-то свои внутренние задачи, внешние амбиции. Потому что делаем одно общее дело. Поэтому я, если честно, очень бы хотел, я мечтаю, если есть такого масштаба большое мероприятие, чтобы было такое общение молодежных лидеров, чтобы мы собрались – Ребята, ну что согласны? Согласны! Супер! – и мы поехали. И что касается денег – сложились, что касается прославления – объединились, что касается волонтеров группы порядка – склепали. И так далее и тому подобное. И чтобы не было проблем собрать Дворец спорта в Киеве. Это то, о чем я мечтаю, то, чего бы я очень хотел. Но пока мы идем к этому. Я не скажу, что этого нет, но хотелось бы больше. Поэтому мы сотрудничаем, и мы проводим много межцерковных концертов и вечеров хвалы и поклонения, и футбольная лига у нас, и КВН. Много-много разных таких, не очень духовных мероприятий мы проводим. Потому что молодежь она ж не только дух… вернее, не только молодежь… не только дух, но и душа, и тело. Поэтому вот так.

 - А с зарубежными служениями сотрудничаете?

 М. – С Россией разве что.

А. – Ну да, мы вот когда это – в феврале..?

М. – В марте.

А. – Мы в марте ездили…

М. – Со «Словом жизни» мы сотрудничаем, фестивали проводим вместе.

А. – Мы год назад более плотно познакомились со «Словом жизни» в Москве, Маттс-Ола пастор. Мы даже туда привозили наших исполнителей на фестиваль «Призван быть первым». Не знаю, знаете вы или нет. Из нашей церкви две команды как раз победили там. Вот. Были в России мы в марте, служили в Сургуте.

М. – Там много церквей, тоже молодежная конференция была.

А. – Это церковь от Нижневартовска, пастор Василий Витюк, если вы знаете. От его объединения эта церковь. Мы там проповедовали на молодежной конференции.

А. – С белорусами мы тоже сотрудничаем.

М. – Да, очень многие – и Александр Патлис и группа «Спасение» – это все наши хорошие друзья, поэтому… Ну если так упростить – Россия, Белоруссия. Это что касается СНГ. Год назад к нам приезжал Стив Сойер из Америки, это пастор, у кого накануне того как стал президентом, присутствовал Обама. Его церковь этим известна. Он был у нас на конференции, и вот мы сейчас начинаем сотрудничать с этой церковью. Когда будет школа молодежного лидера, молодежный пастор этой церкви приедет и будет служить молодежи. Ну так, в нескольких словах.

 - Если бы вы были миссионером, в какую бы страну поехали кроме Украины?

 А. – (Думает). Сложный вопрос. Может это вопрос призвания? А так по плоти выбирать… Не знаю. Мне, не смотря ни на что, ближе север почему-то.

 - Север России?

 А. – Может не обязательно России. Вот север… туда… куда-то туда.

М. – Хотя он холод не любит, но я тоже самое. Я вот думала, мы в этом году поехали в Сибирь, там холодно очень, но как-то по чувствованиям очень хотелось бы там.

А. – Хотя конечно есть другие мысли – Канары. Тоже как вариант. Майями…

М. – Но Россия, особенно если Сибирь если взять – там не такая ситуация, как у нас. Мы можем думать, что у нас застой, людей мало в церквях, но они смотрят на нас и говорят – у вас пробуждение. Там самая большая церковь – до двухсот человек. 

А. – Но я не планирую никуда. Пока, по крайней мере. Я так понимаю, миссия – она необходима там, где действительно есть нужда в этом. К примеру, ехать туда, где все хорошо… Чтобы было еще лучше с твоим приездом? Хотя, вот интересно, когда приезжал Лиардон, он говорил, что он сейчас тренирует команды, чтобы высылать их в Европу, потому что Европа сейчас тоже такое стратегическое место, нуждающееся в миссии. Казалось бы – уровень жизни… Это не Африка. Но интересно, что в Африке все в порядке. Я имею в виду, что может быть не в порядке с уровнем жизни, но все в порядке с христианством. В Африке, в Латинской Америке, в Сингапуре – одни из самых больших церквей. По-моему, в Африке, он рассказывал, что есть церковь в два миллиона прихожан, то есть уже больше, чем у Йонгги Чо. То есть там в порядке вещей, когда воскрешают мертвые и так далее и тому подобное. Поэтому вот туда ехать миссионером сейчас – это поехать туда, где уже вспахано, уже посеяно. А Европа – это место, которое вот как раз таки закрыто для Евангелия наиболее. То есть церкви маленькие, служения не очень сильные. Но понятно, есть исключения. В Германии есть большие церкви. Но если брать в общем – то конечно там тоже вот такая интересная ситуация. То есть география в необходимости миссии меняется. Если раньше это была Латинская Америка, Африка, то сегодня это в большей степени даже Европа. (Думает) Поэтому в Швейцарию наверное поеду. Или в Монако (смеется).

М. – У меня сестра старшая в Америке живет. В Канаде. То есть бы мы хотели эмигрировать, то уже наверное уехали.

А. – Кстати Америка – это то место, которое в определенной степени нуждается в обновлении, скажем так.

М. – Потому что у них такие церкви, как у нас – православие.  Они так – на Пасху и на Рождество в церкви появляются, десятину дали… И там, знаете, какая тема в Америке? Ты даешь десятину, пожертвования, все официально записываешь, и тогда с тебя налоги определенные снимаются.

А. – Там, я слышал, в Америке знаете какая тенденция – там не сколько церкви растут, сколько люди переходят из одной церкви в другую. И получается, что один человек говорит – у меня пятьсот человек, другой, кварталом левее – у меня шестьсот человек. Но на самом деле это те же самые люди, которые к одним приходят в субботу, к другим приходят в воскресенье. Конечно, есть те, которые ходят в одну церковь. Но в основном – цифры одни, а в результате – это одни и те же люди. Сколько у вас домашних групп? Пятьдесят. Но это одни и те же люди, которые в понедельник в одной домашней группе, потом успевают три домашних группы посетить на следующий день. И так смотришь – одна группа на пятьдесят домашних групп.

М. – И фотография одинаковая.

А. – Цифра хорошая, но одни и те же люди. Вот такая тенденция. То есть не церкви растут. А где лучше, где громче, где какой гость приехал. Люди бегают туда-сюда. Или, к примеру, приезжает человек начинать церковь. Это общепринятая форма. Он приезжает и не с домашней группы начинает, ну потому что как это – он начнет с домашней группы? – он приходит в одну церковь: «Так, ага, лидер прославления…», подошел, поговорил, мол, у нас новая церковь… Сколько тебе? – триста, четыреста? Даю тебе… Ага, ну все. Пошел в другую церковь. Там видный какой-то человек, здесь бизнесмена ухватил, там еще кого-то, еще-еще-еще. И вот смотришь – вот таким образом – первое служение и полный зал. Но это не те люди, которых ты спас. Это не те люди, которых ты родил, которых воспитал.

М. – Это люди, которых ты украл.

А. – Но к сожалению… Я не говорю, что так везде. Такая форма тоже работает, к сожалению. Но с проповедью Евангелия или с распространением христианства она не имеет ничего общего, потому что это одни и те же люди, которые по разным причинам оставили это собрание и пошли в другое собрание. Конечно, сложнее выйти на улицу, найти там какого-то человека, бомжа или неблагополучного кого-то, да или просто человека, прохожего, с ним поговорить, попить с ним кофе, угостить ужином, попроповедовать ему Евангелие, прийти к нему в гости, в семью, возможно таким образом, организовать домашнюю группу. Может, для этого годы понадобятся. Но это совсем другая тогда церковь. Тогда Царство Божье растет. А так Оно не растет. Одни и те же овцы перебегают от одного пастуха к другому. Только пятнышко добавляется. «В моем стаде надо, чтоб три пятнышка было». А на самом деле овца та же самая.

 Какие христианские группы вы слушаете?

 А. – Марину Масюк (смеется)… На самом деле я много уделяю внимания в своем служении именно музыке, творчеству. То есть я продюсирую и группы и провожу разные там и сейшны, и концерты, и фестивали. Но я не являюсь меломаном. Я не все время слушаю музыку. Я знаю молодежь, которая не может вообще жить без этого. Они спать не могут без этого, есть не могут без этого. То есть засыпает, в ушах у него хэви-метал звучит, а он засыпает каким-то образом под эту музыку. Я не являюсь меломаном. Но с другой стороны я прекрасно понимаю значимость и влияние музыки.  Потому что музыка – это сила. Но если ее направить, если ее брать от Господа – это большая сила. Я помню, по-моему, еще Ленин сказал, что послушаешь, какая музыка, и можно сказать, какая ситуация в обществе. Вот какую музыку слушают люди – вот такая и ситуация. Так что сделал Ленин в данном случае? Он дал такую музыку, которая нужна была для него, чтобы он выполнил свои задачи. Ну если вы вспоминаете Советский Союз, то какие песни были? «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». Люди верили в это, хотя килька в томатном соусе была на полках у нас. Поэтому музыка имеет большую силу, я имею в виду как разрушительную, так и созидательную. Поэтому я занимаюсь музыкой. А все, что касается того, что я слушаю – я могу слушать все. От очень тяжелой музыки до хип-хопа. Поэтому я в этом смысле всеядный.

 Можете назвать конкретных исполнителей?

 А. – Конкретных исполнителей… Мне нравится Александр Патлис. Мне нравится группа «Спасение». Мне нравится группа «Нутеки», молодая группа. Мне нравится «4JL»  или «GOSPEL PEOPLE», хип-хоп ребята. «The Fraize», «Ушвайя», ну то есть ребята такие, которые играют хорошую современную музыку для молодежи.

 - Ваша жена поет. В связи с этим провокационный вопрос: представьте, что вы – член жюри на музыкальном конкурсе, в котором участвует Марина Масюк.  Среди остальных участниц – Алина Портаненко и Касевич Вера. За кого бы из участниц вы бы проголосовали?

 М. (смеется) – За меня, естественно.

А. – Веру Касевич знаю. А кто еще?

 Алина Портаненко, группа «Оливковое масло». 

  А. – Не знаю. Поэтому отдал бы голос за того, кого знаю (смеется). Я, как сам спортсмен, знаю, что когда тренер, к примеру, выбирает футбольную команду, он выбирает не по заслугам, не по именам, а по тому, как человек готов сейчас. Вот, к примеру, Шевченко, ну казалось бы… Но человек и с именем и он, наверное, лучший из всех украинцев за всю историю с одной стороны. С другой стороны, если он не в форме – его не ставят. То есть я к тому, что я бы послушал бы – и вот кто на этот момент на самом деле меня бы впечатлил, наверное тому бы и отдал бы предпочтение.

М. – Не пойду на конкурс, если ты в жюри будешь (смеется). Я шучу! Я точно такая же.

А. – Ну у тебя больше шансов, ты ж поешь все время дома.

М. – У нас когда «Мосты любви» были, я не судила по тому – наши ребята или не наши ребята. Я даже специально… Наши команды две реально были лучше всех. Я специально в жюри говорила самая последняя, потому что я не хотела, чтобы это воспринималось, что я просто своих хочу продвинуть. А потом они и в Москве победили.

А. – Я правду скажу – я бы, если бы Марина была слабее, я бы не проголосовал бы за нее. Почему – потому что это медвежья услуга. Я здесь проголосую – а она думает: «Я лучшая». Ну к примеру. Но реальность? Если в реальности она не лучшая, так лучше сказать правду, чем сказать – да нет, ты лучше всех. Как жена – она всегда лучше всех. Потому что иногда думают – Марина дома поет, а я – проповедую. Такая идиллия дома. Но на самом деле это не так.

М. – А Дима-сын пожертвования с нас собирает.

А. – Поэтому я бы сказал, как оно есть. Мне кажется, любовь – она в этом и заключается.

М. – Ну он мне правду всегда говорит. Когда выступаю, он мне говорит правду, что так, что не так. И я прислушиваюсь больше всего к Саше как раз. Потому что я знаю, что мне даже другие столько не скажут, если что-то не так.

А. – По-моему, в притчах написано, что лицемерие – оно расставляет сети. То есть вроде бы красиво сказано, но льстит слуху. Но пользы никакой не приносит. Я помню, ко мне подходят… С одной стороны мне приятно, когда подходят и – ой, вы такой… вы так… ох… так проповедовали… С одной стороны приятно, но с другой стороны мне это не нужно абсолютно. Ведь я-то не для этого делаю, чтобы потом подошли ко мне, автографы брали – вот, ты молодец. Да нет. Вот жизнь если ваша поменялась, если как-то Господь что-то сделал в жизни – супер! А если нет – то, наверное, мне нужно работать над собой. А так, чтобы мне пели дифирамбы – это вообще не нужно. Ну приятно! Но как бы эффективности в этом вообще нет, назидания какого-то… Хотя с другой стороны – круто, когда люди подходят и говорят: на самом деле меня коснулось. Ты понимаешь, что есть какой-то резонанс. Ко мне недавно одна сестра подошла – это немножко о другом, но тоже интересно – она подошла и говорит: я хочу попросить у вас прощение, я так думала плохо о вас, и говорила плохо о вас… Ну конечно я прощаю, то есть я и до этого не знал об этом, сильно не переживал. Поэтому я конечно прощаю. И потом в конце уже вроде мы поговорили, она уходит и так вскользь, уходя, говорит: если бы вы только знали, что о вас говорят люди… И ушла. И я такой стою… Попросила прощения… «Что о вас говорят люди» – ободряюще так. Хочется узнать, что же они говорят.

М. – Лучше не узнавать. Меньше знаешь, лучше спишь.

 Три книги, которые вы бы порекомендовали для чтения. 

 М. – «Каштанка» (смеется).

А. – «Маугли» (смеется). И красную… Я бы порекомендовал «Земля, согретая солнцем» нашего пастора, потому что это проповеди за десять лет его служения. Там просто кладезь мудрости. И «Основы духовного роста» Кеннета Хейгина. К этой книге постоянно возвращаешься.  И каждое слово… Хотя это переводная книга, но ты читаешь – каждое слово в десятку. То есть нет ничего лишнего, нет никакой шелухи. И третья… Третья… Я знаете бы какую порекомендовал? Какую-то из книг Фрэнка Перетти почитать. Или «Пронзая тьму» или «Тьма века сего».

М. – «Тьма века сего».

А. – Да. Вот я прочитал эту книгу и захотел молиться. Потому что она вот написана немножко…

М. – Реальность начинаешь духовную как-то видеть.

А. – Понятно, она написано немножко так художественно, выдумано, но с другой стороны – ты понимаешь немножко больше, чем ты понимал до этого. Как на самом деле в духовном мире происходит. Насколько важна твоя молитва. Ты можешь помолиться, а можешь обломаться и не помолиться. А вопрос вообще именно в этом. Ты или делаешь или не делаешь. Делаешь – победа. Не делаешь – проигрыш. Потому что я помню, когда я ее прочитал, взахлеб прочитал, и вот сразу хочется молиться, потому что ты понимаешь, что там происходит, когда ты молишься.  

 Спасибо большое.  

 А. – Пожалуйста.